ЖИВОЕ БУДУЩЕЕ: НЕОРГАНИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ
Нанотехнологии и современное искусство

Дмитрий Булатов
bulatov@ncca.koenig.ru

1. Последние достижения в области высоких технологий, таких как молекулярная биология, нанофизика, наноэлектроника и роботехника позволяют сделать вывод, что современное общество находится не только на пороге очередной научно-технологической революции, но и вступает в качественно иной период исторического развития.

На сегодняшний день самые большие ожидания связаны с выходом науки на операции с малыми величинами материи. Характер и механизм нового научно-технологического прорыва чаще всего определяется словом "нанотехнологии", указывающим на работу с атомными и молекулярными элементами. Манипулирование веществом на сверхмалой шкале дистанций, создание и использование искусственных структур, устройств и систем, которые в силу своих незначительных размеров обладают новыми свойствами и функциями - эти и многие другие проблемы составляют сегодня список самых актуальных тем научных исследований и разработок.



На сегодняшний день самые большие ожидания связаны с выходом науки на операции с малыми величинами материи.

Уже неоднократно было отмечено, что развитие нанотехнологий, наноэлектроники и молекулярно-механической автоматики - это не просто перевод информационных технологий на более совершенную элементную базу. В потенциале нанотехнологий и соположимых направлений заложено намного большее, а именно - следующая промышленная революция. Традиционно нововведения такого рода, например паровые двигатели, электричество, железные дороги и т.д. начинали свое развитие как весьма грубые технологии ограниченного применения, однако со временем быстро распространялись на другие сферы жизни. Следствием подобных технико-технологических внедрений всегда являлась очередная волна модернизационного процесса, при котором новая технология предоставляла новые возможности или лучшие решения, приводя к полной замене предшествующей технологии.

Как показывает история XX века, каждый этап технической модернизации общества сопровождается повышенным вниманием представителей современного искусства к материальной основе носителей художественного сообщения. В такие моменты их интерес привлекает уже не только формальная сторона операций с цепочками означающих (скажем, конструкция или композиция образа), но - прежде всего - сам механизм функционирования информации (его физическая технология, свойства среды и т.д.) Собственно изменение его, механизма, работы каждый раз и делало возможным появление новой "физики" информации. Все более или менее значимые этапы в истории искусства двадцатого столетия, включая наиболее яркие авангардные "прорывы", напрямую зависели от технических изменений в работе механизма передачи данных и от свойств соответствующей ему коммуникационной среды.

Перед нами возникает целый ряд вопросов. Какое место сегодня может быть отведено современному искусству в новых исторических условиях? Какую роль может играть искусство в исследованиях новой физической технологии? И, наконец, какие механизмы внедрения новых смыслов, "распакованных" в области нанотехнологий, может предложить нам современное техноориентированное искусство?



Какую роль может играть искусство в исследованиях новой физической технологии?

2. Перед тем, как попытаться ответить на эти вопросы, проведем некоторый обобщенный анализ специфики технологий Новейшего времени. И здесь будет полезным сделать одно замечание. Все собрание наших технологий - от изготовления первобытных орудий труда до конструирования компьютеров - является не чем иным, как радикализацией и дальнейшим "наращиванием" технологических оборотов, где в качестве основного метода выступает плагиат, заимствование тактического направления, изучаемого человеком на биологических примерах. По сути, речь идет об огромном потоке процессов не совсем новых, но таких, которые бы сделали возможным копирование способностей жизни для того, чтобы создавать точно такие же, но "внежизненные" формы. Основываясь на этом замечании, а также на утверждении, что на сегодняшний день нанотехнологии достигли определенной пороговой сложности, обусловленной атомной структурой вещества (ниже господствует уже квантовая область) можно обозначить ряд принципиальных отличий традиционных технологий от технологий XXI века.

Самое главное из них сводится к тому, что мы, как правило, в своих конструктивных решениях всегда действовали методом "сверху" (с макроскопического уровня) "вниз" (на микроскопический уровень"), делая все меньшими контуры и масштаб проектируемых систем. То есть мы, ведомые технологиями макромира, старались создавать системы из "надежных" материальных объектов, в то время как естественная эволюция демонстрирует нам конструктивные решения прямо противоположного свойства. Строительная технология, применяемая жизнью, основывается на создании все большего из малого (по принципу "снизу-вверх"). В частности она предполагает, что не следует слишком сильно связывать между собой сборочные элементы системы с нелинейной характеристикой, если их совокупность должна обеспечивать сохранение черт самоорганизации. Так, с разработкой сканирующего туннельного микроскопа, например, стало принципиально возможным манипулирование отдельными атомами и молекулами - их захват в одном месте и укладка в строго определенном порядке в другом. Однако сборка больших интегральных систем, основанная на такой стратегии моделирования, оказалась слишком неэффективной, поскольку эта методика изначально подразумевала необходимость настройки каждой отдельной наноструктуры.



В настоящее время большую популярность в области нанотехнологий получили идеи химического синтеза наноструктур, а также их самосборки.

Неслучайно, что в настоящее время большую популярность по отношению к пошаговому наноконструированию получили идеи химического синтеза наноструктур, а также их самосборки. Такие технологии привлекательны тем, что позволяют достичь высокой степени параллелизма, автоматического контроля качества и высокой производительности в таких малых пространственных масштабах, где использование технологий макромира невозможно или неэффективно. Также в рамках эволюционной парадигмы "снизу-вверх" дополнительный импульс получили и исследования в области самовоспроизводства наноструктур. Все это должно осуществляться непосредственно под управлением механизмов нанометрового масштаба в среде, содержащей строительные блоки нанометрового и субнанометрового размера.

3. Здесь мы выходим на фундаментальное отличие традиционных технологий макромира от технологий XXI века. Это отличие заключается в том, что в наших традиционных технологиях мы всегда имеем дело с тем, что обрабатывается и что обрабатывает, со строительным объектом и строителем, с операционной системой и оператором, с материалом и инструментом. Однако этой основной двойственности природные процессы не знают. Окружающая нас действительность наглядно показывает, что в природе живое само себя создает, само "строит" и формирует, само управляет и само регулирует. Это значит, что идеи т.н. "самосборки" оказываются не только возможными, но и успешно осуществляются на протяжении миллионов лет в виде более сложного процесса - самовоспроизводства. В качестве примера достаточно вспомнить механизм репликации молекул ДНК. В своих теоретических работах 50-х годов, посвященных процессу воспроизводства, Джон фон Нейман показал, что существует некоторая пороговая сложность автомата, начиная с которой саморепликация становится возможной. Им также была высказана идея, что, начиная с некоторого более высокого уровня сложности, такой процесс возможен с нарастанием сложности создаваемых систем. Таким образом, основная специфика "технологий третьего тысячелетия" заключается в потенциальном объединении обрабатывающего инструмента и обрабатываемого материала с целью автоматического преобразования информации в желаемую материальную систему. Конечно, современные технологии производства наноустройств пока еще далеки от практической реализации идей самовоспроизводства, однако если земная жизнь смогла дойти до такого уровня, то нет никаких непреодолимых преград на пути, по которому человечество научилось бы внедрять подобные технологии в жизнь.



Сегодня новейшие технологии оказываются нацеленными на создание (конструирование, производство) различных типов суррогатной материи.

Характеризуя специфику новейших технологий, в свою очередь надо отметить, что нанотехнологии в синтезе с другими базовыми технологиями XXI века уже сегодня позволяют человеку искусственно осуществлять производство макровеществ, создавая искусственным путем атомы, атомарные структуры и программируя материю на атомарном уровне. Эти технологии уже по своей сути оказываются нацеленными на создание (конструирование, производство) различных типов суррогатной материи. Примерами таких категорий материи могут служить квантовые точки (квантовые капли), квантовые решетки, квантовые проволоки, нанотрубки и т.д. Подобных материальных объектов Природа уже не создает. Однако такие структуры мы называем искусственными и синтетическими не только потому, что они сотворены человеком, но в первую очередь потому, что человек получает доступ к программированию их свойств, характеристик взаимодействия и поведения.

Очевидно, что подобный потенциал нынешней научно-технологической революции подразумевает невозможную прежде изменчивость основных цивилизационных принципов: государства и экономики, общества и культуры. Но наиболее существенным оказывается то, что сумма новейших технологий несет в себе изменение биологической стабильности самого человека, порождающей строго антропоморфное цивилизационное обеспечение. Поступательно преобразуя наномир в мир "программируемой материи", которая будет функционировать под управлением и контролем человека, творец и пользователь нанотехнологий приобретает возможность по своему усмотрению прерывать естественноисторическую эволюцию "человека разумного" и ставить этот грандиозный процесс в жесткую зависимость от темпов и масштабов гонки в сфере наукоемких технологий. После этой революции процесс воспроизводства человечества в мире пойдет по совершенной другой траектории.

4. Хотя со времен Френсиса Бэкона и до наших дней основной задачей науки считается получение новых и новых эмпирических фактов, подобные "научные результаты" (да простит нас Бэкон) оказываются, как правило, совершенно бесполезны. Чтобы извлечь из них что-то действительно ценное - в узко прикладном или возвышенно духовном смысле - требуется процедура интерпретации. Обычно под "интерпретацией" понимается построение ментальных и физических моделей окружающего мира. С этих метафор, высказываний, свидетельствующих о стремлении человека овладеть моделируемыми явлениями, то есть понять их структуру и строение, чаще всего и начинается уточнение получаемых знаний. Так в психике людей создается прочная гуманитарная основа, которая позволяет работать с новыми сущностями, гармонизируя человека, вовлекая его в социальную и индустриальную среду, в техносферу и тем самым, изменяя его жизнь. Именно в качестве таких метафор в области современного искусства сегодня появляются художественные произведения, получаемые при помощи того блока современных физических технологий, которые на сегодняшний день наиболее остро нуждаются в процедурах "гуманитарной" адаптации. И здесь самое время задаться вопросом, в какой мере технологические метафоры художников отличаются от научных моделей? Или, другими словами, каким образом, посредством каких стратегий современные художники обеспечивают себе присутствие на новых технологических территориях?

Как известно, наука в своих высказываниях интерпретирует логические закономерности в природе. Это значит, что, оперируя с физическим пространством и временем, техническими посредниками и материальными носителями, т.е. образуя "техносферу", наука всегда сосредотачивается на построении работоспособных моделей. Естественно, что при таком способе интерпретации конструкция этих моделей будет продиктована им извне их научной целесообразностью и теми технологическими средствами, которые направлены на реализацию этой функции. Все бы ничего - таким путем действительно можно получить прекрасное приближение к истине, построить великолепные по красоте и полезности модели - если бы научная система не претендовала тем самым на абсолютность, на то, что логическими закономерностями окружающий мир и человека можно и должно исчерпать.



Оперируя с физическим пространством и временем, техническими посредниками и материальными носителями, наука всегда сосредотачивается на построении работоспособных моделей.

Заметим, что подобная цель науки выводится из более чем проблематичной предпосылки. Это так называемая "идея разума", которая заключается в том, что любое событие якобы вытекает из некоего плана, проекта или программы. В самом деле, провозглашая сегодня новые направления в наноисследованиях, формируя в них программы и проекты, энтузиасты нанотехнологий стремятся возвестить и установить новое, программируемое будущее в соответствии с некими строгими правилами. Предполагается, что, следуя этим правилам - например, поставив под жесткий контроль каждый следующий шаг в разработке репликаторов или подвергнув тщательному тестированию появление новых материалов, улучшенных с помощью нанотехнологий - т.е. благодаря такому предопределенному и управляемому продуцированию, мы без проблем репродуцируем себя в будущее. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что упомянутой идее разума соответствует нечто совершенно иное, нежели "программирование" такого рода - а именно понимание того, что все вещи меняются во времени и никогда не функционируют по заранее намеченному плану. Если мы и вынуждены говорить о некой "идее разума", то она, скорее всего, такова: все ныне ожидаемые выгоды воплотятся с неожиданным реверсом, а все выстроенные планы на будущее потерпят неизбежный крах.

5. Подобная алармистская риторика сегодня свойственна целому ряду художественных стратегий, благодаря которым современное искусство утверждает свой статус в новых медийных областях. Эти стратегии, исходя из основных направлений их воздействия, можно обозначить как стратегии "дестабилизации" и стратегии "избытка". Несмотря на все стилистические различия, существующие между ними, их главная характеристика остается общей и неизменной. Она звучит следующим образом: любая альтернатива научному моделированию и порождаемое этой альтернативой искусство не столько подтверждает технологические версии современности, сколько оговаривает их границы.

Другими словами, эти стратегии подразумевают перенос акцента художественной деятельности с производства, скажем, тех или иных объектов наномасштаба (чем собственно, занимается нанонаука и нанотехнологии) на исследование условий порождения произведений наноискусства, т.е. на исследование нового медиального пространства. В частности, на тот момент, когда новый медиальный носитель теряет свою утилитарную функцию, придающую ему действительную целесообразность и "прогрессивистскую" убедительность. В результате такого подхода нанотехнологическое произведение и соответствующая ему технология должны вначале потерпеть неудачу, чтобы затем быть эстетизированными, должны утратить практическую ценность, чтобы в дальнейшем получить ценность художественную. Таким образом, под стратегиями "избытка" и "дестабилизации" нами понимается такие виды художественной деятельности в области нанотехнологий, которые, будучи направлены на сознательное программирование "неуспеха" и "поражения" в проекте, имеют свой целью тестирование нового физического носителя информации в различных нефункциональных режимах. В тех режимах, в которых по определению не может себе позволить работать нанонаука в силу ее изначальной ориентированности на функциональность и целесообразность.



Художественная деятельность в области нанотехнологий имеет свой целью тестирование нового физического носителя информации в различных нефункциональных режимах.

На первый взгляд может показаться, что подобные стратегии могут носить лишь сугубо негативный и критический характер, а основанные на них проекты явятся пустой тратой времени и денег. Однако такое суждение упускает фундаментальную роль неясностей в исследованиях каждого нового носителя информации - ведь, по сути, не существует никакой возможности узнать, какие именно свойства этого носителя окажутся в дальнейшем наиболее востребованными или в какой области человеческой деятельности они смогут найти свое применение. Одно из достоинств этого вида художественного инженеринга - мы называем его "предупредительным" инженерингом - заключается в том, что сталкиваясь со множеством неочевидностей по применению новых технических возможностей, он может стимулировать исследования по множеству направлений. Это свойство особенно ценно сегодня, на ранней стадии развития нанотехнологий, когда неопределенности и непредсказуемости больше всего, и когда требуется поощрять разные точки зрения, без которых существование, как науки, так и искусства попросту невозможно.

6. Становление нового физического носителя художественного сообщения обуславливается не только взаимной циркуляцией смыслов через границы, очерченные стратегиями "дестабилизации" медиума или его "избытка". Современное искусство исходит из предпосылки, что новое медиальное явление конструируется художником принципиально как новообразование, то есть предполагается, что в результате его деятельности возникает реальность с усложненной структурой пространства решений (противоречий, связей и отношений). Только при этом условии - усложнении связей и противоречий между элементами самой медиальной среды - можно говорить об инновационности или активном развитии нового медиального носителя.

На территории современного искусства процесс "от исследования к становлению" нового медиума обеспечивается т.н. стратегиями "коэволюции", которые являются комплексной формой научно-художественного творчества, сочетающей в себе не только интерпретационную, но и конструктивную деятельность. Чтобы выяснить, в чем заключается суть стратегий "коэволюционного" развития в области нанотехнологий, воспользуемся понятием метаболы. Под метаболой [греч. metabole - перемена, превращение] нами понимается такой тип организации физического носителя информации, который отражает уплотнение качественных и количественных характеристик неорганической конструкции за счет активации, моделирования или учета влияния метаболических процессов. На сегодняшний день среди примеров подобных метабол, сочетающих в себе гибридные свойства кремниевого мира и биологических систем, можно назвать наномоторы, бактериальные двигатели, квантовые биосенсоры, ДНК-переключатели и т.д.



Основным изучаемым вопросом в наноискусстве является высвобождение времени существования художественного сообщения за счет интереса к кодированию, преобразованию и изменению самого носителя этого сообщения.

В биологии под метаболическими процессами, как известно, подразумевается обмен веществом, энергией и информацией. Когда мы отмечаем, что главным системным требованием наноискусства является структурное уплотнение неорганической материи, мы тем самым говорим о необходимости становления различных форм неживого за счет обеспечения медиального носителя свойствами роста, изменчивости, автосохранения и репродуктивности. Все эти качества метабол помогают нам перейти от наблюдения дискретных объектов в дискретном пространстве к описанию материализованных динамических систем в пространстве отношений. Другими словами, речь идет об осмыслении феномена существования новой медиальной среды "на грани хаоса", двойственности и колебания, при создании посредством метаболических процессов связей и отношений, образующих единство неживого в сборке. Основным исследуемым медиумом здесь является неорганическая жизнь, а основным изучаемым вопросом - высвобождение времени существования художественного сообщения за счет интереса к кодированию, преобразованию и изменению самого носителя этого сообщения.

Очевидно, что на уровне "нано" мы уже не можем быть уверены в корректности деления процессов на естественные и искусственные. В этом режиме органическое сливается с неорганическим, а материальное с нематериальным, выявляя при этом свой технобиологический или постбиологический характер. Поэтому введением понятия метаболы - т.е. метаболизации не-живого, превратимости при сохранении раздельности, интеграции на основе дифференциации - мы намеренно акцентируем существующие соотношения неопределенности и, тем самым, выстраиваем методологию художественных исследований в терминах вероятностей. Именно так и может быть тематизирован новый художественный носитель, полученный при помощи развитых технологий, ничего общего с процессами жизни не имеющих за исключением того, что они - эти технологии - появились из методов, которыми пользуется сама жизнь.

7. Вероятностный подход в исследованиях территорий, различающихся и в то же время спаянных воедино проблематикой неорганической жизни, требует постановки мыслительных процессов, находящихся вне дихотомии единого/множественного, биологичности/технологичности и т.д. В этом смысле нам еще предстоит научиться воспринимать новый медиальный носитель информации "текуче". Это значит, что через призму метабол, технобиологических креатур, занимающих промежуточное место в классификации творений биологической и абиологической природы, различия между подлинностью и поддельностью, реальностью и виртуальностью теперь будут носить характер временны?х распределений, и зависеть только от нас.



Через призму технобиологических креатур различия между реальностью и виртуальностью будут носить характер временны?х распределений.

Подобный "импульсный" тип существования нового медиума подразумевает собой многомерность и междисциплинарность художественных подходов в его исследованиях, которые ранее, в контексте предыдущих этапов истории искусства, были попросту невозможны. Перечислим некоторые из них:

а). Взаимодействие с живым как техническим (вариативность) позволяет существенно увеличивать эволюционную скорость метабол за счет информационного отбора, предписывающего документирование информации о самовоспроизводстве с последующим ее превращением в программу. Здесь надо отметить особую роль, которая отводится исследованиям документа как важнейшей характеристики технической составляющей метаболы. Ведь именно документ позволяет тиражировать технобиологические креатуры как вид, задавая связь между единичной метаболой и технической документацией. "Коэволюционная" эффективность такого подхода сегодня хорошо иллюстрируется научными изысканиями, проводимыми на основе симбиоза органики и синтетики. Однако на фоне впечатляющих достижений в этой области, искусству еще предстоит ответить на вопрос: "какого рода отношения исключаются или будут исключены при дальнейшем воплощении этой концепции смежности?"

б). Работа с техническим как с живым (жизнеподобие). В последнее время изучение жизнеподобия в области нанотехнологий все прочнее связывается с дисперсионным моделированием. В этом случае исследование нового медиального носителя переносится с уровня дискретного нанообъекта на феномен аморфной, но "скоординированной" материи. Природа являет нам образцы подобной самоорганизации на примерах т.н. роевых насекомых или групп животных (стаи, стада), обладающих эффектом распределенного знания. И если здесь для нанонауки главной задачей остаются вопросы операционного принуждения при кодировании подобного знания, при осуществлении распределенного контроля и т.д., то искусство скорее озабочено операционными парадоксами - нечеткостью заданных кодировок, анонимностью и бесконтрольностью самой "контролирующей" инстанции.



Исследование нового медиального носителя переносится с уровня дискретного нанообъекта на феномен аморфной, но "скоординированной" материи.

в). Наконец, интерпретационная работа (причастность) заключается во встраивании технобиологической сущности в определенную социальную конструкцию. По сути, перед наукой и искусством ставится задача синхронизации систем с разными временами. Дело в том, что этап социализации технобиологических креатур можно определить как меру появления инноваций в системе (понятие термодинамического времени по И.Пригожину). Такое время является синонимом движения, развития и возникновения чего бы то ни было нового. Это время неизменно приходит в противоречие с временем физическим, временем, которому Дж.Уилер дал следующее определение: "Физика вводит время так, чтобы движение выглядело максимально простым". Эти два времени - термодинамическое (инновационное) и механическое (календарное) - не эквивалентны и чрезвычайно тяжело синхронизируемы. Сегодня мы не знаем, как именно проявится борьба между ними, но можем с уверенностью сказать, что в целом объединенная система окажется аварийной: времена не могут уживаться вместе.

8. Таким образом, конструирование нового медиального явления приводит нас к более общей проблеме включения "распакованных" исследователем смыслов в общественную жизнь. Другими словами, речь идет об институционализации нового, а на этом этапе уже важнее не столько появление инноваций, сколько создание механизмов вписывания инноваций в существующие институты. Какие же механизмы такой институционализации может предложить нам современное техноориентированное искусство? Я бы хотел остановиться на двух примерах.

Первый - использует динамику положительной связи системы "science art". Если мы считаем, что искусство и наука неразрывно связаны между собой, мы получаем возможность создания некоего "двухтактного" механизма - института, в котором одна часть отвечает за развитие физических технологий, а другая - за работу с субъективными смыслами. При этом они непрерывно взаимодействуют, и хотя порой это взаимодействие может казаться конфликтом, существование и того, и другого взаимнообусловлено. На уровне сложных систем это выглядит как объединение научной лаборатории и художественного центра - явления, достаточно распространенного на сегодняшний день в современном искусстве. На более простом уровне, мы имеем идею "пар", творческих тандемов и групп, в которых наравне со связкой "наука-искусство" также отрабатывается связь "традиция-инновация". В принципе неважно, кто именно (художник или ученый) в такой системе отвечает за инновации, а кто - за связь с традицией. Важно, что если в результате своей деятельности эта пара способствует вызреванию в нас представлений о том, что мир когда-то был иным и в принципе мог бы стать совершенно другим, то она начинает движение, сопровождаемое вписыванием инноваций в общество.



Объединение научной лаборатории и художественного центра - тандем, в котором наравне со связкой "наука-искусство" также отрабатывается связь "традиция-инновация".

Другой пример, - который основывается на энергии отрицания, но не является отрицанием представлений о развитии - это прямая либо информационная диверсия. Подобный механизм внедрения инновации свойственен представителям sci-art активизма. Сам по себе активизм - неинституциональное явление, т.к. продуцируемая им культурная политика формируется и осуществляется в самоорганизованных микросоюзах и группах. Однако по сути оказываемого им воздействия на общественную систему - это один из самых эффективных механизмов внедрения инновации. Если sci-art художники в своих практиках ставят под вопрос принцип существования конкретной реальности, то sci-art активисты покушаются на принцип реальности, поддерживаемый конкретной господствующей системой. А это, как известно, представляет для данной системы серьезное нарушение, которое может заставить ее идти навстречу самым неожиданным инновациям. Заметим, что прямая либо информационная диверсия также являет собой "двухтактный" механизм (как и в первом примере), но механизм, разделенный уже в политико-экономическом пространстве.

9. На протяжении всего Новейшего времени технологии являлись допущением, подавленным как объект внимания на фоне тех или иных социальных процессов. Однако с системной точки зрения это неоправданно, ведь структурность социально-экономических формаций меньше, нежели структурность цивилизационных фаз, например индустриальной или постиндустриальной. А именно последние взыскуют появления "особого" человека, способного жить в новом "человеческом муравейнике" (Т.Лири) и взаимодействовать с новыми машинами и технологиями. В итоге "мы имеем только целиком технологические условия" (М.Хайдеггер), и эта формулировка сама по себе достаточна, чтобы развеять миф о "нейтральности" технологий.

Одним из основных понятий нашей культуры является свобода, что подразумевает движение, изменение и развитие. Наша культура - прежде всего, быстро меняющаяся культура. Тем самым, все ее структуры и механизмы зависят от времени, и во всем укладе нашей жизни постоянным является лишь изменение. По динамическим характеристикам ничто - ни государство и закон, ни вложенные требования "справедливости" и "равенства" - не может сравниться со свободой. Государство и закон (как они понимались всегда и понимаются сейчас) стабильны: механизм их изменения сложен и крайне медлителен. Другими словами они регулируют лишь статические аспекты взаимосвязей в обществе. А свобода - процесс динамический, и уже этим фактом она отрицает неизменность государства и права.



Технологический прогресс является более мощной силой, нежели какие-либо изменения социального характера, и поэтому более всего угрожает свободе человека.

Единственное, что сравнимо по своей динамике со скоростью социальных трансформаций в наши дни - это развитие технологий. Мало того, сегодня можно утверждать, что технологический прогресс является более мощной силой, нежели те или иные изменения социального характера, и поэтому более всего угрожает свободе человека. Причина кроется в самой сути современных технологий, представляющих собой объединенную систему, в которой все составные "за" и "против" зависят друг от друга. В этой "объединенности" заключается весь парадокс технологий: они одновременно являются и революцией причин, и революцией следствий. Это всегда территория двойного ускорения, ибо то, что заставляет выбирать, очень быстро удваивает самое себя за счет позволения выбирать. Неоднократно озвученный в философии и социологии ХХ века, основной закон технологий гласит: несмотря на то, что каждый новый шаг прогресса, рассматриваемый отдельно, кажется желательным, технологический процесс в целом - непрерывно сужает нашу сферу свободы. Таким образом, представление прогресса как выбора между старым и новым, который делает сам человек в результате взаимодействия поступка и сомнения (что составляет собой суть свободы развития), не подразумевает, что этот шаг в будущем останется добровольным.

Каждая новая технология всегда изменяет общество так, чтобы приспособить людей к требованиям самой технологической системы, а не удовлетворить их потребности. Поэтому главной задачей Художника, работающего в области нанотехнологий - на территории невиданных возможностей, которые являет нам неорганическая жизнь - я полагаю конструирование живого будущего (т.е. наделяющего человека свободой), а не мертвого, механического будущего, которое строится и без нашего участия.

Об авторе:
Художник, теоретик искусства, куратор Калининградского филиала ГЦСИ. Организатор серии выставочных и издательских проектов, посвященных различным аспектам взаимоотношений между искусством и высокими технологиями (sci-art, робототехника, генная инженерия и т.д.). Читал лекции в различных институциях России, США, Канады, Германии, Нидерландов, Мексики, Сингапура и Гонконга. Лауреат национальной премии в области современного искусства "Инновация" (2009).
НАЧАЛО    BIOMEDIALE

СОДЕРЖАНИЕ:

ФАБРИКИ МЫСЛИ VS ФАБРИК ЗВЕЗД                 
ЖИВОЕ БУДУЩЕЕ: НЕОРГАНИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ                 

МОДЕРНИЗАЦИЯ VS МОДЕРНИЗАЦИЯ
                

ПАРАДОКС БОГОМОЛА
                

ТРЕТЬЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ
                                 
В НАПРАВЛЕНИИ ВРЕМЕНИ "Ч"                 
БОДРИЙЯР ТОБОЙ НЕДОВОЛЕН                 
СИЯЮЩИЕ ПРОТЕЗЫ                 
ПОСТ-СОДОМ И ПОСТ-ГОМОРРА
ВКУС И ЗАПАХ АБОНЕНТА
ИГРЫ РАЗУМА                 
КИБОРГ-БУКАШЕЧКИ И РОБО-КОЗЯВОЧКИ
ЕСЛИ БЫ ВАН ГОГ ЖИЛ - ОН БЫ УМЕР.
ОТ ЗАВИСТИ
МАЛЕВИЧ СКОРЕЕ ЖИВ, НЕЖЕЛИ МЕРТВ
ПРИЗРАКИ ГЕНОМНОЙ РЕАЛЬНОСТИ
КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ АППАРАТ АК-74                 
ШЕСТИДЕСЯТЫЕ В ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ ВЕЛИЧИНАХ


Написать письмо автору





© кф гцси. евгений паламарчук | Jaybe.ru